Журнал "Горные Лыжи"

Из 8 тыс. км горнолыжных трасс во Франции 650 км приходится на Порт дю Солей. Само это название, заимствованное у живописного  высокогорного перевала на пути от Женевского озера к Монблану, переводится с французского (и немного по-язычески) как «Ворота Солнца».

И по протяженности спусков, и по площади катания уникальный горнолыжный регион потягается со знаменитыми «Тремя Долинами», уступая, пожалуй, в одном: в возможности осуществить беспересадочное, то есть не снимая лыж, ски-сафари!

Пешие переходы или переезды в ски-бусах, продолжительность которых хотя и отнимает порой минут 10 — 15 , предательски нарушают священный для ски-гурманов «принцип непрерывности» белой карусели…

О своих «сафари» я, понятное дело, и думать забыл. Все решал: куда везти Ленусика? Ведь на какую горку ребенка поставишь, — гласит горнолыжная мудрость, — так он и поедет… Перечитав в своем «Ски-гид — 2010: горнолыжные курорты мира» описания нескольких сот курортов, отметиле, что рекомендовались для задушевного семейного отдыха. Искал: отель — не меньше четырех звезд; обязательны бассейн, спа и снежный детский сад. И чтобы «каталка» начиналась от крыльца!

Выбрал: больше десятка адресов. Дальше: отобрал те, дорога из аэропорта к которым занимала не более двух часов. Осталось: претендентов трое. И вот тут, охваченный исследовательским азартом, я решил остановиться на наиближайшем к аэропорту. Ближе был Порт дю Солей.

— Я подарю тебе солнце, — сказал я дочурке.

— Мы едем к его Воротам.

Привожу краткий отчет о дороге: 3 ч лета от Москвы до Женевы; 10 мин автобаном до швейцарской границы; 50 мин по предгорьям Монблана.

— Приехали в Ле Же, — объявил водитель. — По-местному в Гетц.

СКОРОСТНЫЕ СПУСКИ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

Корни этого альпийского поселения уходят в глубь веков, к началу ХI в, а название напоминает нынешним жителям долины чему или, точнее, кому обязаны они своим благополучием. Их предки рубили в горах лес. И устраивали на горных склонах gietti — «Гетты». Нет, это были не трассы! — скорее, желоба , предназначенные для скоростного спуска еловых и буковых стволов в долину.

Весьма расчетливый для раннего средневековья подход к природе и ее дарам и сегодня является господствующим в мировоззрении жителей Гетца.

Он проявляется во всем. В строительстве весьма современных и очень небольших, уютных отелей-шале, как правило, на несколько десятков гостей. С панорамными окнами, выходящими на склоны. В отделке фасадов старой выдержанной и очень теплой — на глаз и на ощупь — древесиной, удивительно сочетающейся с серебристо-серой сланцевой плинфой, главным строительным материалом из местных карьеров. В использовании в интерьерах старинной мебели и прекрасно сохранившихся предметов быта, которым насчитывается не одна сотня лет. В изготовлении своих, знаменитых савойских сыров, колбас, медов и другой продукции, взращенной на экологически безупречных, тучных альпийских пастбищах. В расчетливо проложенной между шале беговой лыжне, ведущей от центра курорта к соседнему Морзину — белом снежном пути, утрамбованном, размеченном, безопасном.

Этот удивительный средневековый город остался б музеем, если б не стал горнолыжным курортом мирового уровня! Ле Же на карте генеральной кружком отмечен не всегда. Так, слегка перефразируя поэта, можно было бы строкой отметить сложность во взаимоотношениях с географическими картами этого маленького, даже по Альп-де-ронским меркам, французского городка. Речь идет, конечно же, о русских картах. Может быть, эта «неотмеченность» есть одна из причин, почему русские туристы, даже завсегдатаи Порт-Дю-Солея, весьма раскрученного франко-швейцарского горнолыжного региона, куда входят Авориаз, Морзин и еще добрый десяток горнолыжных станций, — в Гетце редкие гости? Ну а там, где нет спроса, нет и предложения. В отелях, пабах, кафе ни на вывесках, ни в меню, ни на указателях, — нигде не встретишь, как и ищи, русского подстрочника. (Забавную мульку нашли канатчики из соседнего Морзина. Указатели на синих трассах они маркируют …зайчиком, на красных — бараном, на черных — вьебуком. (В смягченном словесном писании последний символ означает: французский козел. В общем, в тавернах Морзина все отчетливей слышна русская речь!)

Что же предпринимают сотрудники из местного турофиса для привлечения российских туристов во французскую горнолыжную «глубинку»? Вот, заказали мне в журнал эту статью. В свою очередь, забронировали вашему специальному корреспонденту семейный номер в одном из лучших отелей Ле Мармотт. Находится в самом центре города, в двух…нет , в одном шаге от подъемников Выстроен по типу шале, Принимает своих гостей чуть ли не с 1947 г. Уже четвертому по счету поколению владельцев отеля удается сохранить и неповторимую атмосферу старинного семейного очага и по-современному тонкого, ненавязчивого, комфорта, продуманного до мелочей...

Мы входим в гостиную, в высоких окнах которой играют отблески огня из камина. На рецепшене нас встречают сами хозяева — мадам Жозетте и месье Анри, брат и сестра… Знакомят с персоналом и — персонально — с обаятельным и по-французски расторопным шеф-поваром.

— Борис, ваш гид в нашем ресторане! — представляет его Анри. — И райдер по всей французской кухне! — тут же, в тон шефу, подхватывает Борис.

Две очаровательные француженки, с неуловимо узнаваемыми фамильными, так сказать, лицами, провожают нас на этаж, по дороге рассказывая, где прокат лыж, где детская комната и как пройти в бассейн. Напоминают, что первое из пяти занятий у нашей дочери в горнолыжной школе завтра, с 13.45 до 16.30.

Входим в номер — довольно просторный, пахнущий свежим деревом и альпийскими травами, с огромными панорамными окнами. И с фантастическим видом прямо на горнолыжный склон, с которого креселки, гондолы и бугели неустанно развозят счастливчиков на вершины французских Альп! Наши вещи, оказывается, уже здесь. На столе нас ожидают скипассы, приглашения в музей, сувениры. Нам кажется, что мы здесь давно и всех знаем.

B ГОРОДКЕ «СЕМЬЯ ПЛЮС ГОРЫ»

Такой многочисленной и шумной детской оравы в лыжах, как на склонах у нижней станции Шаванн, не встретишь никогда и нигде. В снежный детский сад здесь берут любого, кому больше трех и меньше двенадцати. Обучение горнолыжным азам начинается с обязательного вопроса родителям: — Уровень катания? Это не вопрос «на засыпку», а тест на определение в класс ЕSF.

В группе карапузов, где многие еще с сосками, но уже на лыжах, начинают с игры в мяч. Тех, кто уже хотя бы немного постоял на снегу, учат сдвигать носки лыж корабликом и вставать в плуг. «Продвинутая» малышня — та осваивает переднюю стойку. А юные «райдеры», вслед за тренером, пытаются карвить повороты!

Методика ЕSF отработана до мелочей. Группу в 5-6 детей опекают две наставницы. Тренер в учебно-игровой форме показывает детям, что и как надо делать, а воспитатель — обеспечивает морально-психологическую поддержку: вытирает носы, ставит на эскалатор, поднимает упавших, догоняет отстегнувшиеся лыжи.

Забегая вперед, скажу, что если бы не мадмуазель Элен, вряд ли на восьмой день катания мы с Ленкой совершили бы с вершины Ла Роста потрясающий спуск! Но тогда, в первый школьный день, мы с женой были обескуражены. Наш ребенок, ошарашенный тем, что на него надели шлем, очки, упаковали в фирменный нагрудничек «Пиу-Пиу» и стали подавать команды на французском языке, заревел во всю ширь своей четырехлетней русской души!

Невозмутимые француженки, чьи лица уже в декабре были коричневыми от загара, хладнокровно скомандовали смятенным родителям: удалиться. Дескать, нет зрителей, не будет и концерта. В правильности французской логики мы убедились минут через десять. Незаметно вернувшись и отыскав нашу группу, мы увидели, что Ленка — уже безо всяких слез и на лыжах! — увлеченно держит в вытянутых руках пропущенную между ног двухметровую, похожую на хвост динозавра, надутую колбасу и старательно наклоняется, плугом въезжая под разноцветные, расставленные вдоль склона дуги. В этом — «соль» методики: никто не объясняет словами, какую-такую стойку надо принять, чтобы ехать с горки. С помощью ворот, дуг, канатов и прочего игрового инвентаря ребенка самого заставляют «поймать», причем с помощью игры, на интуитивном уровне, наиболее правильное и удобное для спуска с горы, положение рук, ног, туловища.

Главная «изюминка» Ле Же как семейного курорта называется «пространство де Маппи». В эту зону для детей и новичков, кстати, совершенно бесплатную, доставляют красные четырехместные кабинки подвесной канатной дороги Шаванн.

Метрах в двухстах от станции, в стороне от оживленных горнолыжных склонов, расположены два небольших по формату, но ключевых по значению, белых стадиона Де Маппи. Спокойное и безопасное место отдано на откуп новичкам. Вокруг пологих, тщательно ухоженных, склонов, — их обслуживают два эскалатора, снежная дорожка, веревочный подъемник, — всегда многолюдно. Здесь проводят самые важные свои занятия снежные детские сады. Сюда приходят семьями и приглашают друзей — оказать моральную поддержку начинающим горнолыжникам. Сюда, спускаясь со второй очереди Шаванн, подъезжали и мы, чтобы краем глаза уловить сдвиги в подготовке новичка французской горнолыжной школы. Когда тренер, увидев нас, улыбнулась и даже подняла вверх большой палец, стало понятно — есть сдвиги!..

— Господи, неужели хоть у одного из нас будет правильная передняя стойка? — подколола меня жена.

СНЕГ, СЫР И СОБАКИ

Самый тяжелый в горнолыжном отпуске, как известно, третий день катания. Тут лучше всего взять отгул. Мы решили погоняться на собачьих упряжках и, заодно, посетить популярную в Верхней Савойе сыроварню на ферме «Зеленщик де Перьер». Организационно-хозяйственную часть экскурсий обеспечивала мадмуазель Кристель, она же наш неизменный водитель и гид.

Накануне вечером ударил мороз и повалил снег. Мы от задуманного не отступили. Кристель везет нас по серпантину в горы. Догнали ратрак. Собирая необъятным ковшом снег, он открывал нам путь наверх. Но вот холм согнанного им впереди себя снега закрыл Монблан. Снегоуборочный гигант скромнягой парканулся к заснеженной обочине: поезд дальше не пойдет. Пока мы выходили из машины и сквозь снежные вихри пытались разглядеть очертания самой высокой горы Альп, Кристель созвонилась с собачьей фермой.

— Мы к ним не доедем, — сообщила она нам то, что уже стало всем очевидным. — Собаки приедут сами.

Вскоре мы услышали собачьи рыки, и из снежной кутерьмы соткался «Мерседес»-пикап с грузовым прицепом. На нем приехали собаки в клетках и ездовые сани. Из кабины выскочил водитель, смахнул в снег, направляясь к нам, упряжку. Церемонно, по-королевски представился нам: — Людовик! И расцеловал зардевшуюся Кристель.

Первым из клетки был выпущен голубоглазый хаски. Воинственно вращая хвостом, вожак в мгновение ока обежал пикап, даже не принюхавшись к нам, как будто мы были валунами или деревьями. Замер, как вкопанный, у клеток. Людовик пристегивал к ошейникам собак поводки и, одну за одной, выпускал на снег. Лайки не спешили… Вожак подталкивал сородичей мордой, лапами, а то и всем телом, помогал Людовику строить стаю. Вышколенность ездовых собак, в считанные минуты вставших в цепочку «по два», жена не преминула использовать в воспитательных целях.

— Посмотри как послушны французские собаки! — проникновенно воскликнула она. — Можно я тебе иногда буду об этом напоминать…

Вся поглощенная перипетиями разворачивающегося собачьего шоу, Ленка на воспитательную акцию никак не отреагировала. Людовик пристегнул и проверил еще раз упряжь, и — разрешил пассажирам посадку.

Сам вскочил на запятки и подал команду собакам — вперед!

Звонко и отрывисто затявкав в ответ, они натянули постромки … и по самое брюхо зарылись в снег. Возница грозно рявкнул на них еще раз, ему ответил вожак, и вслед за ним взвыла вся, вытянувшаяся струной, стая.

Движение — было. Но только не вперед — стая еще больше осела в снег! Подпрыгивающие спины и торчащие из снега уши, да бешено вращающиеся хвосты вокруг выразительных черных кружков на рыжих попках пытались вытащить санки на глиссирование.

После третьего, самого грозного, оклика стая отчаянно бреша и дружно, пардон, пердя, рванула все-таки вперед. Дальше шло по-накатанному гладко: вожак, а вслед за ним и стая с полуслова исполняли команды возницы, ну а возимые, как им и положено, несдержанными восклицаниями на виражах лишний раз подчеркивали крутость момента. Лишь однажды гармония и прелесть гона в альпийских сугробах под заливистый аккомпанемент собачьего лая были нарушены... Мы мчались прямо на огромное савойское дерево. Вожак стал принимать влево, а возница, чуть промедлив, дал команду: направо! Несогласованность действий командования привела к тому, что упряжка стала обтекать дерево с двух сторон, Все завершилось грандиозной собачьей свалкой.

После того, как Людовик выпутал из постромков и расставил гавкающих подопечных по местам, Ленусик простодушно спросила:

— И этот случай, когда скомандовал направо, а они побежали налево, вы тоже будете вспоминать?

…Когда наша упряжка завершала круг, в разрывах снежных туч чуть-чуть показался Монблан. Ради одной этой, незабываемой картинки стоило, скажу вам, затеваться даже с этой …ездотой в глубоких альпийских сугробах!

ФРОМАЖ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

Распрощавшись с Людовиком и его лохматыми гонщиками, возвращаемся в Гетц. Приближалось время ланча, и мы завернули по дороге в маленькую, но уютную деревенскую таверну, что при ферме «Зеленщик де Перье». Аппетитнейшая вывеска «Фромажерия» приглашала в сыроварню, сырный ресторан и дегустационный зал. Здесь, в бережно сохраненном интерьере средневековой французской фермы, нам предложили отведать ароматный и нежный «Раклетт», душистый и мягкий «Горный Томми», непримиримый и острый «Реблошон» под бутылочку — другую отличного савойского же вина. Мы не отказались ни от того, ни от другого, ни от третьего…ибо дегустацию сырной тарелки захотел провести сам хозяин, месье Мити. Он вышел к нам из сыроварни, как был: в фартуке, перчатках, колпаке. Очень молод, приветлив и немного застенчив; склонившись в низком поклоне и прижав сложенные руки к груди, поприветствовал нас: «ариготе!» …Но ведь
это совсем не по-французски! Неужели по-японски?..

Впрочем, почему бы выходцу из Страны восходящего солнца и не проникнуть в сокровенные тайны французских сыроделов … через Ворота Солнца?! Здесь поговаривают, что уже через год после того, как Мити затеял свои эксперименты в сыроварне, от клиентов не стало отбоя: не только от гурманов-савойяров, не только от падких до экзотики многочисленных туристов, но и от специально приезжающих в Альп де Рона утонченных парижан, прихватывающих с собой «на дорожку» сырные головы.

— Как же у вас, у выходца из Страны восходящего солнца, возникла эта идея — создать «институт сыра» в Порт дю Солей? — спрашиваем у японского сыродела.

— Я смотрел по японскому телевидению горные этапы Тур де Франс,- рассказывает Мити свою историю.

— Меня потрясла красота альпийских лугов. Тогда я приехал во Францию, чтобы получить сельскохозяйственную специальность. Заработав диплом, много экспериментировал с сыворотками, ферментами, сырными грибками, плесенью. Постигал секреты старых мастеров. Сейчас создаю свой собственный сыр. Его тема должна быть выдержана в старых традициях, но как бы перенесенных на почву современности. Меня волнует, к примеру, такой рецепт: к сыру «Горный Томми» примешать фромаж «Бле». Думаю, что гурманам мое произведение придется по вкусу.

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Был и самым памятным. Ленке торжественно вручили лицензию об окончании курса французской горнолыжной школы и серебряную медаль (за нее мы заплатили 7 евро).

Мне теперь не терпелось на взрослом склоне самому проверить, что из навыков ЕSF усвоила Ленка. Мы сели на шестикреселку Шаванн-экспресс и понеслись к отметке 1740. Мой ребенок довольно спокойно и ничуть не волнуясь, доехал со мной до верхней станции, а ведь это было ее первое путешествие на шестикресельном подъемнике.

«Как будто летим на самолете!» — только и сказала она, увидев под своими лыжками маленькие фигурки проносящихся лыжников.

С верхней станции уходили вниз две синие трассы, причем на одной из них была пара склонов, к полудню довольно разбитые и которые можно было бы отнести к категории синих с красноватым оттенком. По ней-то мы и начали спуск. Ленка ехала плугом, держась метрах в 5-6 от меня, старательно делая за мной повороты. Я немного ускорился и остановился, дожидаясь ее… Подъехав ко мне она резко затормозила плугом, но при этом довольно лихо исполнила движение, которое фигуристы называют «фонарик»: сомкнула и разомкнула концы лыж, словно объезжала невидимое препятствие. Кажется, она поняла, что творческое заимствование у фигуристов позволяет горнолыжнику сократить тормозной путь.

До конца спуска мы доехали не останавливаясь. Горнолыжница пыхтела изо всех сил и ни разу не упала! Уже внизу, вся сияя от счастья, сразу же выпалила:

— Еще!

Мы поднимались еще и еще, и катались до вечера. Она держалась уверенно. Таким был наш незабываемый и последний вечер в Ле Же.

текст Александр Перевозчиков